Current mood:	sleepy
Current music:	Hans Zimmer & James Newton Howard - Corynorhinus
Entry tags:	КЭ, РИ, фанфЕГ

Кхм. И вернемся к игре "Конец Эпохи" на год назад - получим фанфег :)
Я знаю, что все уже бросили ждать чуда, да и те, кто долго не бросал, давно потеряли надежду.
Но!
Я напряглась и разродилась. На самом деле, это действие того феерического пенделя, который мне вчера залепил дорогой друк Тинлас :)))

Итак, вашему вниманию представляется фанфик по игре "Конец Эпохи", он же фанфик, родившийся из того, что ранее я собиралась выдать за отчет лорда Келеборна.
Форма фанфика свободная, повествование - нечто среднее между от первого и от третьего лица :)) Сорри, форму мне подобрать было очень нелегко по ряду причин.
Смелые и заинтересованные могут ходить под кат, я всех предупредила :)


Лаймэ, Маше, Фил и деревне Верхние Мхи посвящаю сей опус :)

"Стоит разок умереть - и приоритеты тут же меняются"
(с, капитан Джек Воробей в ПКМ-3)

Когда видишь, как земля, которая совсем недавно была твоей, уходит под воду, ясно осознаешь только одно: вместе с этой землей на дно морское опускаются все, что было на ней пережито.
- Если ты захочешь, мы можем жить возле моря, - закинув руки за голову и растянувшись во весь рост на сером плаще почти сонно произнес Келеборн. Разморило быстро: снизу грели раскаленные на летнем солнце камни и песок, сверху - само солнце, почти белое от жара, которое еще и норовило забраться под ресницы. - Или на востоке, за горами, о которых ты говорила. Построим королевство, достойное тебя, - он улыбнулся и добавил после паузы: - Если ты захочешь... уплывем на Запад. Решай.
- Прежде ты думал и говорил иначе, - Галадриэль сидела, обхватив колени, и смотрела на мужа, чуть склонив голову на плечо, очень внимательно и очень недоверчиво.
Не открывая глаз, Келеборн позволил себе чуть умехнуться.
Прежде... Прежде был дом, и земля, и семья, и сюзерен, и деревья, и служение всем им вместе взятым было превыше всего, пока не появилась она - ослепляющая, как солнце на снегу, другой такой нет, и Келеборну не нужно обходить весь белый свет, чтобы убедиться в этом. Теперь все ушло под воду, и не осталось никого, кроме Гэл, а однажды - с его дозволения, прямо скажем, - разлука уже вонзилась между ними ледяным клином, и проще, кажется, умереть, чем пережить во второй раз с ощущением невосполнимой холодной пустоты не то, что год, - день такой же неизвестности. Даже если в конце этой неизвестности они снова бросятся друг другу в объятия на глазах у всех, не замечая никого - "Я искал тебя!" - "Я пришла к тебе", - и долго-долго не отстранятся и не разомкнут рук.
Вслух Келеборн сказал только:
- С тех пор прошло много времени, а ты из драгоценной стала бесценной. Как же я с тобой расстанусь?
- Спасибо, - тонкие ласковые пальцы скользнули по его лицу и замерли. Тепло. - Но тебе не придется жертвовать столь многим - покидать навсегда землю, которую ты так любишь...
- Моей земли нет больше.
Ласковые пальцы гладят его лоб. Отводят.
- Я хочу жить на востоке, за горами. Там все другое, мне трудно объяснить в двух словах. Рассказов хватило бы на месяц! Народы малочисленные, и люди совсем иные, чем эдайн Белерианда. Кое-кто из моих сородичей не преминул бы назвать их дикими - впрочем, кое-кому любой дикарь, кто не видел света Амана, - Галадриэль фыркнула. - Там земли, которых мы никогда не видели, бескрайние земли - о, сколько там можно создать, сколько узнать нового, только подумай! И, - она помедлила, гадая о настроении мужа, его спокойствие могло быть и обманчивым, - еще гномы. Мастера у них кое в чем будут получше здешних, даже gelydh найдется, чему поучиться. Пока в этой земле дрались то с врагом, то за власть, гномы за горами постигали тайны металлов - ты не представляешь, насколько они преуспели в своих знаниях! - Галадриэль остановилась, понимая, что слишком увлеклась, и осторожно закончила: - Я думаю, Келебримбор захочет перейти горы с нами. Ему понравился восток, и он в большой дружбе с гномами.
Какой смысл извлекать их из-под толщи воды лютую, удушающую ненависть к дому Файнора или к гномам, если от Менегрота не осталось ни единого камня, а от Нэлдорета - ни единого ростка? Нет земли - нет ненависти. Как просто.
- Значит, на востоке, - Келеборн скрепил решение, прижав к губам ее ладонь.
Слева ласково напевала бело-золотая по краям бесконечная синь.
- Странно. Это и есть то самое море, которое крошит нашу землю легко, как обожженную глину, и ни к кому не знает жалости?
- Море бывает разное, - только и ответила Галадриэль.
Келеборн открыл глаза и перекатился на бок.
- Какое море было в городе твоего детства?
- В чем-то похожее на это - такое же золотое по краям и пронзительно-синее в середине. Только добрее. И теплее. И совсем прозрачное, будто стекло, мне всегда казалось - как бы далеко я ни заплыла, дно увижу всегда до мельчайшего камешка, до песчаной крупинки! И еще щедрое на дары - сколько янтаря и аэрнена мы с братьями находили на берегу, не пересчитать. А альбатросы! Здесь мне не довелось их встречать, а над морем в Амане они кружили всегда - огромные, белые - белее снега...
- А различий-то немало, - отметил среброволосый.
Галадриэль почти беззвучно смеется, сидя вполоборота, отбрасывает обеими руками за спину свободно распадающиеся пряди волос - сияющий золотой водопад обрушивается бесконечно долго, насквозь пробиваемый летним ярким солцем, и у Келеборна кружится голова.

Менестрель в сильно поношенной и некогда бывшей зеленого цвета одежде прошел мимо них, будто не заметил, спокойно сел у самой воды и заиграл на лютне, негромко подпевая. Песня казалось знакомой, но, вероятно, только казалась - не так уж много нот, чтобы все мелодии были не похожи друг на друга.
Незнакомец спел две или три песни и обернулся - и снова померещилось какое-то странное сходство. Только с кем?
Мало ли безумных менестрелей на дорогах теперь, когда вся земля охвачена безумием...
- Я вас не потревожу?
Нет, его затуманенный взгляд вовсе не безумный - нездешний, еще более нездешний, чем все gelydh Амана, вместе взятые.
Келеборн и Галадриэль переглянулись.
- Вовсе нет.
- Хорошо, - незнакомец, прищурившись, оглядел бескрайнюю синь, - я пришел посмотреть на море и послушать его. Не хотелось бы кому-то мешать.
- Ты не мешаешь, - золотоволосая покачала головой и протянула к лютне руку. - Можно? Я немного умею играть.
Менестрель кивнул.
- У меня есть кое-какие ноты и тексты, посмотришь, леди? - он порылся в потертой кожаной сумке и выложил на камни несколько небольших свитков.
- Вот эту я знаю.
И она сыграла, и даже спела, а потом для них спел незнакомец, который все-таки был на кого-то похож. Спел еще песню и откланялся.
Галадриэль проводила его напряженным взглядом, а когда он совсем потерялся вдали, вдруг ахнула и сильно сжала руку мужа.
- Ты тоже не узнал его? - изменившимся голосом спросила она.
- Кого?
- Это был Даэрон. Мы ведь даже не спросили, куда он уходит!..
Они замерли, глядя друг на друга. Келеборн медленно покачал головой.
- Нам пора возвращаться в лагерь.